Женщина-мигрантка как собственность нации и миф защиты и борьбы с насилием

На данном этапе обсуждения идеи Ыргал важно не демонизировать ее, не создавать из нее монстра и исключение, ведь ее отношение к женщинам и  к борьбе с насилием является распространенным и доминирующим в нашем обществе. Если бы она повела себя иначе, то тогда это бы вызвало не только удивление, но еще большее несогласие. Поэтому мы решили немного поговорить о существующих предрассудках и патриархальном отношении к женщинам как к собственности, как к вторичной, слабой, не умеюшей за себя постоять и решать. Ведь торговля людьми – это нормальная практика в нашем обществе, которую нормализовали как традицию.

1) В постановлении женщины представлены как товар, как собственность нации, которую нужно контролировать и сохранить в лучшем репродуктивном виде для государства до определенного срока (в данном случае, до 23 лет). После 23 лет молодым женщинам разрешается выезжать за пределы страны, так как теперь она считается бракованным товаром с истекшим сроком годности. Женщина до сих пор рассматривается не как личность, а как собственность семьи, общества, народа и т.п., которую можно украсть против воли, продать за калым, насильственно выдать замуж в раннем возрасте, заставить работать дома, выгнать из дома за бесплодие, наказать за пережитое ею изнасилование, за развод.

Люди мигрируют по разным причинам и из различных социальных групп, в этом посте мы рассматриваем проблемы  менее привилeгированных, а не высококвалифицированных мигрантов, “прошедших” неоколониальные критерии “достойных трудиться в “развитой” стране” – – разрешение на работу. Многие из ситуаций также актуальны для внутренних мигрантов в Бишкеке.

По данным МОМ, большую часть мигрантов из КР составляют мужчины,  они же – основной процент людей, переживших современное рабство – торговлю людьми, так как трудовое рабство имеет место намного чаще, чем сексуальное. В силу патриархальных предрассудков, утверждающих что мужчина должен быть сильным и стойким, многие не замечают ни мужское лицо трудового рабства, ни невыносимые условия труда в сферах, в которые вовлечены мужчины. Мужчины из-за патриархата и отсутствия социальной защиты труда списываются из-за инвалидности, имеют высокий риск ранней смерти и осуждения общины, если у них не получилось стать добытчиками. И мужчины, и женщины, из-за нелегального статуса, не имеют доступ к социальным и медицинским услугам в стране пребывания (ну и в Бишкеке, если нет прописки, как у внутреннего мигранта).

2) Одновременно, женщины-мигрантки более уязвимы, так как задействованы в менее оплачиваемых сферах, подвержены ксенофобии и насилию как со стороны граждан страны пребывания, так и своих соотечественников. Женщины мигрируют и до 23 лет, но мы всё больше и больше узнаем о том, что если смотреть на демографический портрет социально и экономически уязвимой мигрантки, под риск она попадает после 23 лет, когда она разведена и/или исключена из свoего сообщества либо выполняет вторичную роль добытчика в семье (если не вышла замуж). То есть, мигранткой женщина также становится после 23 лет, что лишает полемику Ыргал всякого смысла.

Кстати, Сапаргуль-эже старше 35 лет, она разведена, с двумя взрослыми детьми. Также важно напомнить, что она подверглась насилию со стороны своих же соотечественников, которые видели в ней вещь/собственность нации, которую нужно “наказать” за “недостойное” поведение.

Более того, так как мужчина имеет социальный статус первичного, автономного субьекта – человека, личности, его решения менее осуждаются и обсуждаются.

Морализирующий дискурс о контроле над  женщиной, ее телом, сексуальностью нацелен на сохранение ее в репродуктивном, нужном виде и использование ее “по назначению”, тем самым защищая “репутацию” семьи, мужа, отца, племени, нации.

Женщина у нас не принадлежит себе. Именно поэтому как общество, так и его политики не нацелены решать проблемы бедности, неравенства, насилия в семье, трудового рабства, а приоритет и внимание обращены на контролирование ее (сексуального) поведения. Такие инициативы начинаются с восприятия и представления женщины как жертвы секс-индустрии, торговли и т.п., и предложения ей более “достойной” работы уборщицы/швеи, или ресурсов в виде, например, скота, тем самым не меняя ее уязвимую экономическую ситуацию, но зато изменяя ее статус на “порядочную” и “правильную” собственность нации.

3) Кoнечно, те проблемы, на решение которых якобы нацелен законопроект, чрезвычайно важны. Это – улучшение здоровья населения, защита репродуктивного здоровья, борьба с торговлей людьми, реагирование на сексуальное, физическое насилие в отношении женщин. Но это – проблемы всего населения, а не узкой группы, которая составляет малую долю 5-милионного населения республики, и они должны решаться не запретами и ограничениями, а наоборот, расширением свобод и возможностей людей, повышением их доступа к различным услугам – здравоохранению, образованию, и иным социальным услугам, и поддержкой равных прав.

Насилие – глобальная системная проблема, которая часто культурно нормализована и политически невидима, хотя она имеет масштабы войны/геноцида – фемицида. Каждая третья женщина в мире в течение своей жизни подвергнется сексуальному, физическому или иному виду насилия. Насилие не знает границ, не смотрит на возраст, этническую принадлежность, класс. К тому же, согласно статистике, самое небезопасное место для женщины – это ее дом, что является реальностью и в Кыргызстане. Только по официальным данным, 5000 женщин подвергается сексуальному насилию каждый год, а более 70% изнасилований совершаются мужем, родственником, знакомым. Мы не знаем, сколько таких случаев происходит на самом деле, так как они умалчиваются в силу предрассудков, понятия “уят” и “эл эмне дейт”.

Законотворческая идея Ыргал Кадыралиевой является не исключением, а показателем системного патриархального отношения к женщине – репрезентации дискурса, который неосознанно воспроизводит общество и структурально усиливают многие представители парламента, гражданского общества и другие. Вчера мы были на дебатах, где многие участники начинали свой комментарий  с равных прав и свобод женщин как гражданок, но под конец говорили о женщинах как о “наших”, как о тех, кого надо “спасти” и “защитить”, о тех,  чье воспитание мы “упустили”, и кого надо “начинать рано воспитывать, чтобы они вели себя и представляли страну достойно”. То есть, и здесь на женщин смотрят как на общую собственность, тело и поведение которой должно обсуждаться, ограничиваться и контролироваться всеми, отнимая у ней личность и субьективность/потенциал самой принимать решения.

Ыргал – не первая и не последняя из женщин и, тем более, из мужчин (<70%) парламентариев, которые инициируют законопроекты, не отражающие реалии (статистику, контекст) Кыргызстана, не решающие проблемы (эффективно на основе доказательной практики) и использующие патриархальную повестку защиты прав женщин и детей в других интересах и целях.

Кстати, Ыргал Кадыралиева прошла в парламент по двойной квоте – молодежной и гендерной. Понятие квоты является феминистским, то есть молодежь и женщины, а в этом случае молодая женщина, является равноправной участницей политической и публичной жизни, имеет потенциал, навыки и правосубъективность быть вовлеченной в принятие решений. Выдвигая такие идеи и утверждая, что женщины не способны принимать решения за самих себя, Ыргал противоречит тому принципу, по которому она сама же и прошла в парламент.

Текст: Сельби в обсуждении с Айканыш

One comment

  1. Anna

    Да… Мне на самом деле близка обсуждаемая тема! Даже грустно как-то

    Like

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s